Синтаксис и общая морфология праностратического предложения

> > Грамматика
Части речи: Местоимения | Наречия | Прилагательные | Существительные | Глаголы | Числительные | Предлоги | Частицы
Корнеслов НПЯ:
ʔA | c | B | C | Cʔ | Ch | Chʔ | Cy | Cyʔ | D | Dl | Dz | Dzy | G | Gg | Gh | H | Hh | J | K | Kʔ | L | Lh | Ll | Ly
M | N | Ny | Nn | Ng | P | Pʔ | Q | Qʔ | R | Ry | S | Sh | Sy | T | Tʔ | Tl | Tlʔ | W X Y Z | | Zh
Русско-ПН словарь: А | Б | В | Г | Д | Е, Ё, Э | Ж | З | И | К | Л | М | Н | О | П | Р | С | Т | У | Х | Ц | Ч | Ш | Щ | Ю | Я
О праязыках потомков: Афразийскийсемитским и египетским) | Дравидский | Индоевропейский (со славянским) | Урало-сибирский | Уральский | Эламский

Кел-хэ вете-и хакун кэхла, Калаи палха-ка на ветэ, Ся да а-ка эйа элэ, Я-ко пеле туба вете
("Язык - это река времени..." - стихотворение Иллича-Свитыча на ностратическом праязыке)

Разделы страницы об устройстве праностратического предложения:

Также читайте о личных местоимениях праностратического языка. и о праиндоевропейской грамматике.


Праностратические служебные слова и энклитики (морфемы)

На основе раздела А. "О системе служебных и местоименных слов" статьи А.Б.Долгопольского (Долгопольский 1972)

Материалы В.М. Иллич-Свитыча, дополненные позднейшими исследованиями, позволяют представить себе картину грамматического устройства общеностратической языковой протосистемы, способную объяснить происхождение морфологии и почти всего набора служебных (аффиксальных) и местоименных морфем в языках-потомках.

  1. Принимается рабочая гипотеза, рассматривающая общеностратические морфемы грамматической семантики в качестве отдельных слов (служебных слов). В пользу гипотезы об аналитической структуре ностратической грамматики говорит ряд фактов (в языках-потомках многие служебные морфемы генетически тождественны словам, сохраняющим самостоятельность; одни и те же морфемы присоединяются как к последующим, так и к предыдущим словам).
  2. Существовал весьма строгий грамматикализованный порядок слов во фразе и в словосочетаниях (см. ниже).
  3. Знаменательные слова имели звуковую структуру CV(C)CV, местоименные и служебные слова - структуру CV или тоже CV(C)CV.
  4. Система личных местоимений: 1 sg. - *mi (в некоторых синтаксических функциях - *HojΛ), 2 sg. - *ṭi, 1 pl. exclus. - *n. В качестве местоимений множественного числа использовались также сочетания местоимения единственного числа с показателем собирательности *Ha: *mi Ha (и *HojΛ Ha) 'мы', *ṭi Ha 'вы', равно как и иные сочетания местоименных слов (например, *mi, *ṭi в значении инклюзивного местоимения 1 pl. или 1 du., отмеченное лишь для восточной - монголо-тунгусо-нивхской - диалектной зоны).
  5. Реконструируется сложная система указательных и указательно-классифицируюших местоимений: *ṭä - местоимение неодушевленного предмета (не-лица), *śa и *ḳE - местоимения одушевленного существа (лица), различие между которыми неясно (степень близости к говорящему?), *nΛ - местоимение множества одушевленных существ, *jΛ, *tΛ (и *gΛ?) - иные местоимения множественности, *Ha - местоимение собирательного значения, *qU - местоимение, указывающее на два одушевленных существа, *jΛ - местоимение пары неодушевленных предметов, *mΛ - местоимение, субстантивирующее словосочетание (типа 'то, что', 'тот, кто', 'тот, кого' и т.д.), *a, *i, *u - чисто указательные местоимения (указывающие на степень близости к говорящему и слушающему) и т.д.
  6. Выступая в постпозиции к имени, указательно-классифицирующие местоимения функционируют в качестве показателей одушевленности и неодушевленности (что в части языков легло в основу категории рода [а в этрусском осталось основой]), множественности, двойственности, а также для выделения темы (откуда в дальнейшем - особые оформители именительного падежа). Личные и указательно-классифицирующие местоимения при глаголе лежат в основе аффиксов глагольного спряжения по лицам и числам.
  7. Синтаксические функции наименований предметов и лиц и иные падежные значения выражались, помимо порядка слов, также служебными словами (в послеложном употреблении): *nU - послелог генитива, *mA - показатель определенного аккузатива, *j/i/ - послелог датива, *Si и *ḳa - локативные слова со значением направления (латив), *Ha, *da и пр. - различные показатели места (локативные слова). Те же локативные слова выступали, видимо, и в функции превербов. Послелоги присоединялись к имени (всегда или в части случаев) не непосредственно, а отделялись от него послелогом генитива *nU.
  8. Вопросительные местоимения: *ḳu 'кто', *m/i/ 'что', *j/o/ 'какой' и некоторые другие.
  9. Немалую роль в становлении морфологии языков-потомков играли и бывшие знаменательные слова, подвергавшиеся в раннюю (общеностратическую) или более позднюю эпоху грамматикализации или превращавшиеся в служебные слова. По-видимому, оформление категорий вида/времени, наклонения и залога глагола базировалось в основном на сочетаниях глагольных слов (из которых одно подвергалось грамматикализации)

Строй праностратического предложения и согласование в нём

На основе раздела Б. "О ностратическом синтаксисе: реконструкция порядка слов" статьи А.Б. Долгопольского (Долгопольский 1972)

Вероятный порядок членов предложения: Косвенные объекты - Прямой объект - Сказуемое - Подлежащее (местоименное?) [Пример: "Ножом хлеб режу я"].

  1. Сравнительное исследование порядка слов во фразе и порядка морфем в слове в языках-потомках позволяет реконструировать общеностратические законы порядка слов. Законы эти оказываются различными для полнозначных слов (соответствующих именам, глаголам и наречиям в языках, имеющих систему частей речи) и для слов местоименного и служебного характера. Праностратический порядок слов может быть сформулирован в виде 6 законов:
    1. Закон 1. Сказуемое является последним из полнозначных слов предложения.
    2. Закон 2. Определение (выраженное полнозначным словом или группой слов) непосредственно предшествует сказуемому. Поскольку в ностратической протосистеме отсутствует грамматическое разграничение частей речи как формальных классов слов, этот закон следует понимать как распространяющийся на полнозначные слова любой семантики: не только 1) на протосубстантивы (слова, называющие предметы или людей) и 2) на протоадъективы (слова, семантически сходные с прилагательными и отадъективными наречиями), но и 3) на протоглаголы (слова глагольной семантики). Если обозначим протосубстантивы, протоадъективы и протоглаголы символами N, A и V, а генитивную группу (слово с показателем генитива) - через G, то на основании показаний языков-потомков удается реконструировать для праностратического сочетания AN, NV (приложение + определяемый протосубстантив), GN, AV (протоадъектив в наречной функции + протоглогол), VV (подчиненный протоглагоп в функции конверба, деепричастия или инфинитива + господствующий протоглагол), VN (протоглагол в причастной функции + протосубстантив) и пр.
    3. Закон 3. Дополнения (как полнозначные слова, так и местоимения) предшествуют сказуемому. Закономерности взаимного расположения прямого и косвенного дополнений пока до конца не ясны. Судя по рефлексам в языках-потомках, можно выдвинуть предварительное предположение о таких закономерностях: а) среди дополнений, выраженных полнозначными словами, прямое дополнение располагается ближе всего к сказуемому, б) если среди дополнений есть местоимение, оно (даже будучи косвенным), располагается непосредственно перед сказуемым.
    4. Закон 4. Личное или указательное местоимение-подлежащее располагается после сказуемого (т.е. в конце предложения).
    5. Закон 5. Личные и указательные местоимения-определения располагаются после определяемого. Личное местоимение в такой позиции приобретает значение притяжательного.
    6. Закон 6. Локативные слова (со значением послелогов или пространственных глагольных превербов) располагаются после наименований предметов (или лиц), к которым относятся.
  2. Следствием закона 1 и отсутствия грамматического различения частей речи является отсутствие потребности в глаголах-связках: всякое полнозначное слово а конце предложения автоматически становятся сказуемым.
  3. Реконструируя историю синтаксиса ностратических языков, можно обнаружить и тенденции к нарушению древней синтаксической структуры. Древнейшей из таких тенденций (видимо, восходящей еще к общеностратической системе) является стремление располагать местоимения (в особенности эмфатические) в позициях, характерных для полнозначных слов в соответствующей функции (вопреки законам 4 и 5).
  4. Праностратический порядок слов хорошо сохраняется (в виде порядка слов и морфем - и при учете тенденции, отмеченной в п. З) в прауральском, пратюркском (и совр. тюркских), монгольском, корейском, японском, прадравидском, среди семитохамитских - в пракушитском. Те же закономерности хорошо сохраняются в виде порядка слов и элементов инкорпорированного комплекса (а также аффиксов) в нивхском языке. Довольно хорошо те же законы прослеживаются в тунгусском, хотя там проявляются и новые тенденции к морфологической автономизации слова (с ослаблением роли порядка слов). Следы древнего порядка слов обнаруживаются и в праиндоевропейском. Однако в тех языках, где слово приобретает обязательное морфологическое оформление (в т.ч. оформление синтаксической функции слова), порядок слов теряет былое значение и становится избыточным грамматическим средством. Отсюда - разрушение стабильного порядка слов в позднем индоевропейском, во многих ветвях семитохамитской семьи, частично - в картвельских и в некоторых современных уральских языках.

Аналитический строй ностратической морфологии

На основе: К.В. Бабаев. Происхождение индоевропейских показателей лица. Глава 5. Опыт реконструкции парадигмы показатлей лица в ностратическом языке. § 31.

Приводимые свидетельства аналитического характера ностратической морфологии доказывают независимый характер личных показателей в ностратическом праязыке. Система глагольного спряжения, развитое состояние которой наблюдается во множестве более поздних языков различных семей, является инновацией, основы которой, тем не менее, были заложены ещё на ностратической почве.

Разбор модели ностратической грамматической структуры произведён А.Б.Долгопольским в его статье (Dolgopolsky 2005). В ней обозначены следующие типологические критерии аналитизма праязыковой морфемы, основные из которых мы попробуем разобрать на примерах показателей лица:

  1. Мобильность: в некоторых дочерних языках морфема предшествует лексической единице, в других - следует за ней. Здесь можно указать на префиксальный характер картвельских (и афразийских) личных показателей при суффиксальных маркерах аналогичного происхождения в других языках макросемьи. Недостаточная представительность «префиксальных» языков среди ностратических легко объяснима: в языках мира префиксальные системы вообще встречаются на порядок реже суффиксальных (Плунгян 2003: 89 90; Siewierska 2004: 164-165). Картвельские языки явно позаимствовали свою префиксальность из языков соседей по Большому Кавказскому хребту.
  2. Морфема хранит следы первоначального аналитизма. Действительно, многие глагольные формы в ностратических языках сохраняют аномальное фонетическое развитие на стыках морфем, о чём свидетельствует и И.Хегедюш (Hegeds 1997).
  3. В отдельных языках морфема сохраняет своё первоначальное независимое состояние, в то время как в других является связанной. Это правило верно в огромном множестве ностратических языков, сохранивших независимое личное местоимение наряду с однокоренным связанным глагольным или именным показателем - напр., индоевропейский глагольный аффикс *-me и уральское (как и картвельское) личное местоимение *me. Стоит упомянуть в качестве примера и морфему *nV, которая фигурирует в качестве притяжательного маркера как в связанных формах (напр., в индоевропейских языках), так и в независимом качестве (в яп. генитивной частице no и пр.).

Наконец, важно сохранение в ностратических языках порядка слов, отчётливо заметного в т.ч. в системе личных показателей. В частности, говоря словами А.Б.Долгопольского, местоименное подлежащее в большинстве языков следует за сказуемым, а местоименное определение (притяжательный аффикс) - за именем существительным.

Такой порядок слов сохраняется в индоевропейских, уральских, алтайских, дравидийских, а также в некоторых афразийских (кушитских) языках. Он же, весьма вероятно, может быть реконструирован для пракартвельского состояния.

Таким образом, система показателей лица даёт ещё одно весомое подтверждение тезису о том, что ностратический праязык был языком изолирующего типа. Такие языки характерны для Юго-Восточной и Восточной части Евразии – сино-тибетские, австроазиатские, таи-кадайские языки, – в то время как западные регионы материка склоняются к агглютинативно-флективной структуре. Не может ли это давать новую почву рассуждениям о ностратической прародине?


Главная
Ностратическая грамматика: Синтаксис и общая морфология | Именная грамматика | Глагольная грамматика | Труды о ПН грамматике
Родственное: Ностратические местоимения | Ностратические языки
Вспомогательное: Праиндоевропейская грамматика | Праславянская грамматика

© «Proto-Nostratic.ru», Игорь Константинович Гаршин, 2012. Пишите письма (Письмо Игорю Константиновичу Гаршину).
Страница обновлена 01.04.2016
Рейтинг@Mail.ru